Дмитрий Петропавловский

Поэма "Мангуст"

Пролог

Утро приблизилось.
Смерть, потирая вспотевшие руки, ждала у парадной поэта.
Вот он появился, и мне привиделось:
Обнял ее, как любимого человека.
Сели в конку.
Она взяла вожжи: - Но! - чуть громче: Пошли!
Я оторопел, а мгновением позже
Помчался вдогонку.
Заорав: " По-до-ож-ди-и-и! "
А Вы? Вы остались спокойны,
Как всегда,
Дела Вам нету.
Ведь у мясников на бойне
В корове только котлету
Видеть должны глаза.

I
Ха! Сожрали нежного простачка.
Экая невидаль! Тьфу!
А попробуйте, что ли, на зуб меня -
Поперек горла войду.
Звеня кандалами, кричат во всю мощь
От страха пред вами иные.
Площадь лезет на площадь,
Точь-в-точь Котята слепые!
Пред вами, божители, прячется взгляд
Сортиров, трущоб и домишек.
А я же - здание во сто крат
Вас значимей, шире и выше!
Тише! Глумливые, слово за мной,
Но мне ль надрывать свою глотку
Перед безликой толпой
Под собственный гул жрущих водку.
О, я о любви своей
Хотел бы сказать шепотом,
Чтоб потом замолчать о ней,
Пропади она пропадом.

II
Небо цедило дождь в глаза Где-то в сто миль отсюда
Кровавый, как винегрет, закат
Лег на озера блюдо.
Вырвав звезду из чрева,
Гром метнул ее в камень.
Справа огонь, а слева
Пламя!
Стою на коленях в луже,
Целуя всесильную руку
Прошу, чтобы было хуже,
Прошу послать мне муку,
Зовущуюся любовью, -
Не знал, что себе готовлю.
Утро злое, как похмелье,
Застало меня в постели.
Пастели
Мазок,
Еще один.
Солнце - художник аляпый
Раскрасил восток
В аквамарин,
Ночи обжигая лапы
Пора собираться туда.
Где буду метаться в толпе,
Где в стиле барокко дома
Кривят отраженья в реке

III
Пригородная электричка,
Скорых поездов сестричка,
Но чуть хромоногая
Везет-трясет, убогая.
Холодно!
Белье не просохло с ночи,
Что-то во мне шевелится,
"Я" моё надвое делится.
Вот оно снова стучит!
Тельце тельца телится!
Чёрт возьми!
Слава Богу.
Подъезжаем.
Вот уж и вокзал Варшавский.
Лица к бесу!
Примеряем
Городские маски!
Разношерстною толпой
Из вагона высыпаны.
Все торопятся домой
Небриты и невыспаны.
А город раскален уже,
И небо расплавляется,
И солнце отражается
На кольцах Фаберже.
И где-то в этих улицах,
Где заводские трубы
Кальяном в небо курятся,
Разжав стальные губы,
Средь копоти и пыли,
Звонков, клаксонов, говора,
Там, где века застыли
И жить нельзя без норова,
Где декаданс с проказою
По кабакам расселись,
Там, где стриптиз показывают и восхваляют ересь,
Таится Купидон
И целится в сердца.
Мир населяет он Любовью без конца.
Смеясь, покой прогонит вон
И кочевряжится.

IV
Отрезок жизни в две недели
Выкинут коту под хвост.
Дни незаметно пролетели,
Лето гонит прочь норд-ост.
Глупо.
Вот уж не придумаешь нарочно!
Не знаю, как открыться
Будто сдавил рукою прочно
Мне горло страх - убийца.
А вдруг она откажет,
Скажет - Извини, я, знаешь,
Другому обещала…
Мне жаль, что ты страдаешь,
Но повода я не давала.
Я был совсем мальчишкой,
Студентом неумелым.
Проигрывал в картишки
На лекциях меж делом.
И как-то так нескладно
И вовсе невпопад,
Глотая воздух жадно,
Намеки наугад
Давать сперва пытался,
Затем совсем признался.
И получил в ответ Коротенькое "нет".

V
Как описать вам суету
Студенческой поры,
Что до сих пор в себе храню
На самом дне души;
Как Немезида мне
Шептала по ночам,
Что рано или поздно все
Получат по счетам;
Как Ксантопсия вдруг,
Окрасив всё вокруг
В глазах одной из тех
С кем я учился в школе,
Прервала её смех,
Не дав и плакать боле?
Как рассказать о том,
Что значит нищета
Твой посетила дом,
Оставшись на года;
Что значит видеть, как
Распродают страну,
Теряя, словно бы дурак,
Нажитое в поту!
И знать уж после тех,
Кто обокрал тебя,
Что их сегодняшний успех -
Вчерашняя ТВОЯ беда?!
А может затаиться, лечь на дно?
Попробовать себя заставить замолчать?
Нет! Ни за что!
Уж лучше глотку драть,
До хрипоты крича,
Чем водку заливать
Под ча-ча-ча!
Но кто поверит, будто во главе
Расположились взяточники, воры?
Поверят все! Об этом знают все!
Но это ж только разговоры!
Да к дьяволу! Пусть набивают брюхо,
Покуда не испустят духа!
Так было здесь всегда,
И дальше будет.
Мы, видно, никогда
Не будем люди!
Как зомби, счастливы вполне!
Не нас тревожит совести ворчанье...
Товарищей теперь здесь нет!
Нас именуют: россияне!
А что сейчас, то было и тогда,
Когда услышав "нет", хотел услышать "да!"
И что же было делать? -
Обозлился!
По пьянкам бегать навострился.
И закружился в хороводе
Дев, раскрашенных вином,
Распластанных в угоде.
И жизнь казалась сном.

VI
Воскресный вечер, хочется покоя.
Хоть обещал к кому-то заглянуть
На день рожденья или что другое,
Предпочитаю дома отдохнуть
От всяких пьянок и так дале,
Но, номер мой набрав опять,
Уговорили и зазвали,
Пришлось всё бросить и бежать.
К началу опоздал, конечно.
Знакомых там почти и нет.
Затушевавшись вдруг, поспешно
Укрылся в дымке сигарет.
Я оробел - не ожидали,
По слухам я ведь был "душа любой компании", и звали
Сюда поэтому меня.
А кто там был?
Мои лучший друг и девушка его,
Два парня, как зовут - забыл,
И больше вроде никого,
Но если только не считать
Сестёр - хозяек дома. ...
И тут, заставив не дышать,
Вплывает в комнату Мадонна.
Её глаза, как изумруды,
Блестели светом в тишине,
Её коралловые губы
Чуть улыбались, но не мне... ...
Был вечер скомкан.
Все молчали, пока не сели чай хлебать,
Но даже с чаем заскучали.
Всех потащили танцевать хозяева банкета.
Гасят свет они. Под музыку планета
Уходит из-под ног моих.
Смотрю на ту, кого нет краше,
Пытаюсь спрятать сердца стук
И не надеюсь даже
Узнать касанье ее рук.
Но всё же пригласил,
Готов упасть и ноги целовать.
Слова охрипли, но нет сил
Свою любовь скрывать.
Кружатся мысли в танце,
На миг нас превратив в невесту с женихом.
И как испанцы чтут свою сиесту,
Я дорожу тем днём.

VII
Был миг, и счастье, расплываясь
Улыбкой, выплыло ко мне.
И на волнах любви качаясь,
Стремглав неслось вниз по реке...
Туманы, пухлыми руками
Прильнув к грудям младой Земли,
Исцеловали, изласкали
Её губ бледных лепестки.
Как миллионы светляков,
То там, то тут блеснет опять
И новую подругу вновь
Заманит солнце на кровать.
А между тем, подол ночи задрав,
Подглядывает месяц из-за туч,
И страстью воспылав,
К ногам её протягивает луч.
Два берега одной реки
Мостами рук друг другу машут.
Пока разведены
И пропускают баржи.
О, сладкий сон,
Короткий миг. Три года - разве срок?
Но жизнь - лишь нить,
По ней идти,
Разматывая свой клубок
Мечты. Мечты!
Игра воображенья! Как далеки
От истинного положенья!
Любовь - скала!
И лезть к ее вершине с голыми руками
Слишком сложно.
Но тем она огромней, велика,
Чем если ее выложить деньгами.
Такое возвеличиванье ложно!
Ты! Сможешь ты
Пойти за ним хоть в преисполню, хоть
На край света сквозь лишений шторм?!
Огонь любви
Во что оценит плоть,
Зажатая в тиски мещанских форм?!
Всем миром вам не испытать
И толики того, чем я живу!
Рожденным ползать - не летать! Еще раз повторю!
О, Афродита, ты-то что ль опомнись!
На дворе двадцатый век к концу идет
Любому рабству - нет!
Свободы!
Скинуть гнет!
Ты говоришь друзья? Какое!?!...
А если так, оставь меня в покое.
Забудь же обо мне! Я нищ!
Но что я вижу? Ты, напротив, -
Мой самый страшный бич,
Прилипла, как к Парижу,
На пошлость разохотив.
Венера, детка, голос твои и сладок и манящ,
Но как стары, наивны твои грезы,
И твой любимый плащ
Давно изъели молью звезды.
Поистрепалась ты в веках.
Поиздержалась. Теперь не носят на руках,
Теперь ты вызываешь жалость.

VIII
Опять меня покинув,
Уехала куда-то прочь.
Один сижу, в печали брови сдвинув,
Со мной лишь ночь.
И та ещё не слишком,
Да и к тому ж бела.
И, как влюбленному мальчишке,
Мне не сомкнуть глаз до утра.
Звоню знакомым я
Наперебор.
И, чтоб тоска моя
Хотя б немного отлегла,
Завязываю спор.
Всем надоел!
Друзья, простите!
Я вас понимаю. Я ж не со зла…
Но снова к телефону сел,
Небрежно набираю:
- Говорите.
Это же ОНА!
- Ты где? Ты дома?
- Да.
- Уже вернулась? Только что?
- Вот-вот..
- А что так рано? Ты больна?
- О нет, скорей наоборот...
И рассказала,
Что к чему,
Что всё отлично, как всегда.
- Я еду!
- Знаешь, что-то я устала.
Просто сплю,
Давай отложим до утра...
Ну что ж, отложим.
Полночь скоро.
Недолог срок.
Я больше ждал.
Но мысль: врёт!
Как окрик: торро!
Не выдержал и побежал...
Звонок нажал и выжал -
Вышел резче крика
Слышу - тихо.
Прочь стекла минута,
За ней другая.
Открыла - необута,
Почти нагая.
Глаза - Притворство!
Опять игра! Нет сил моих боле!
- А я уже легла,
И поздно ты вообще...
А я с трудом держусь, чтоб не
Исторгнуть лаву боли!
- Ну, здравствуй.
- Подожди. Сейчас вернусь.
Ушла шептаться.
Боже! Где ты?! Зачем же допускаешь эту гнусь?!
И требуешь ещё - терпи! За что же?!!
Вот приоткрыла дверь
И не решилась.
Следом - собственной персоной зверь…
В которого влюбилась?
Точно! Хотя и нет. Такой же, как и я,
Ночной мотыль, примчавшийся на свет
Огня. А я стоял, как пьяный, сам
И вдруг сорвался, бросив вслед: "Простите",
И побежал по улицам, дворам,
Домам крича: "Пустите!"
Прочь!
Дорогу мне!
Я истопчу вселенной млечный путь,
Как истомил её вертеп
Мою истерзанную грудь!
Земля!
Подвинься!
Отойди!
Не пожалею ведь в пылу!
Пусти меня!
Пусти!
Пусти!!!
Остановился на углу Московского проспекта и Авиационной.
Кому кричал? С рожденья глух
Мой город сонный.
Лишь эхо, издеваясь и смеясь,
Пытает слух.
Но шутка в этот раз не удалась.
Куда теперь?
Нырну в метро,
Пусть увезёт меня скорей.
Тошнит. Но это хорошо,
Пусть вытошнит все чувства к ней.
Останусь пуст.
Как выпитый до дна
Графин вина.
Быть может, кто другой
Меня наполнит вновь собой.
Ну а пока
Ликуй, Мангуст,
Змея вранья мертва.
Всё!!!

© Все права запрещены

Хостинг от uCoz